Могила Гросс П.О. на Киновеевском кладбище

                                                                                                                                                                                                                © 2012 WALKERU

Карчевский К.

Серебряный век и ту его ауру, которая так привлекает нас нынешних, создавали не только «мэтры» и «зубры» литературы, живописи, театра вроде Блока, Малевича, Мейерхольда, Карсавиной. Тот пряный аромат, исходящий от этой эпохи, во многом связан с персонажами второго и даже третьего плана, ныне почти или полностью забытыми, либо известными только специалистам. Но серебряный век не был бы серебряным веком без бывшего завхоза Московского Художественного театра, а в дальнейшем организатора знаменитой «Бродячей собаки» (как впрочем и «Привала комедиантов», и «Странствующего энтузиаста») «доктора эстетики» Бориса Пронина. Или музы нескольких великих поэтов Нины Петровской — Ренаты из «Огненного ангела». Или «пропагандиста» русского искусства барона Коки Врангеля с его неизменным моноклем.
   И как тут обойти вниманием еще одну особу - "демоническая женщину" богемного Петербурга, завсегдатая уже упомянутой "Собаки" - знаменитую Палладу Богданову- Бельскую (она же - Гросс, она же - графиня Берг, она же - Пэдди-Кабецкая, и пр.) Это из-за нее стрелялись мужчины, это она "босиком танцевала стихи Бальмонта", это у нее увел Всеволода Князева Михаил Кузмин. Это про её "непристойный альбом" ходили слухи по Петербургу. Это ей посвящены строки Северянина
.

Гросс Паллада Олимповна

ГРОСС Паллада Олимповна

(  1 января 1887 - 19 июля 1968 )

  Потомственная дворянка, поэтесса, актриса, литератор, хозяйка литературного салона, «светская львица» Серебряного века.

Гросс Паллада Олимповна

   Прадед у неё был протоиерей Гродненской Успенской церкви - Александр Старынкевич. Дед, Иван Александрович - директор I-й Московской Гимназии, которую затем переименовали в Дворянский Институт.
   У Ивана Александровича и его жены Надежды Антоновны было одиннадцать детей. В их роду давали детям греческие имена. Своего первенца они назвали Сократом. Он родился 18 декабря 1820 г. Затем рождались Любовь (1822 г.), Муза (1823 г.), Юлий (1825 г.), близнецы Софья и Вера (1828 г.). Поликсена (1829 г.), Ариадна (1831 г.), близнецы Олимп и Эраст (1837г.) и Клеопатра (1838 г.).
   Паллада родилась в Варшаве, в семье генерал-майора Старынкевича Олимпа Ивановича - начальника военных инженеров Варшавской крепости. Имя ей дали из греческой мифологии - в честь сестры богини Афины.

Старынкевич Сократ Иванович

Старынкевич Сократ Иванович (1820 – 1902)


   Её дядя,  старший брат отца Сократ - в 1875 году был назначен президентом города Варшава(градоначальником). Прославился тем, что был инициатором проведения в городе водопровода и системы канализации. Это было главным его детищем, которому он посвятил очень много времени и сил, за что в 1909 году ему воздвигли памятник. Его именем названа площадь в самом центре Варшавы, где установлены водоканальные фильтры. Он умер 23 августа 1902 года, похоронен на Вольском православном кладбище на “Аллеи Заслуженных”.

Старынкевич Сократ Иванович


   Ранее детство прошло в Варшаве, жили большой дружной семьей. Потом отца перевели в Вильно, где она поступила в женскую гимназию. Как говорят, именно там у ней случился первый любовный роман с преподавателем греческого языка. В 1895 году, отец уезжал в С. Петербург, а они с матерью Варварой Васильевной остаются в Вильно. Наверное были на то причины. После окончания гимназии в 1903 году они с матерью уезжают к отцу, в С. Петербург, где селятся на Коломенской ул. д 25. Петербург круто меняет её судьбу и жизненный ритм. На этой почве, у ней происходят разногласия с родителями, в следствии чего она уходит из дома.
   Она поступает на Бестужевские высшие женские курсы. Там она знакомится с Корой Антаровой - будущей солисткой оперы Мариинки. Она была тоже родом из Варшавы и у них нашлось много общих знакомых. Столичная жизнь отличалась от жизненного ритма в Вильно. Кругом было много всего нового и яркого. Сбылась мечта. Она была на нескольких спектаклях в Александринке и Императорской опере. Но для посещения театров и других публичных мест, естественно у курсисток не было нужных средств. Так как в первое время, потратив свои накопления на театральные походы, им приходилось даже голодать. Но выход был найден. Они стали посещать литературные и музыкальные вечера, которые устраивали знакомые по самым разным квартирным адресам Петербурга. Там всегда можно было перекусить или хотя бы выпить горячего чая.
   Подобных посиделок по Петербургу было великое множество. Девушки были общительными, начитанными. Паллада особенно пользовалась успехом у мужчин. Она очень быстро это поняла и сумела использовать в личных целях. На этих вечерах собиралась студенческая и творческая молодёжь Петербурга. Литераторы, поэты, музыканты, художники. Талантливые и бездарные, известные и только приехавшие из глубинки. Было очень много сопутствующих и участвующих. На одной из таких квартирных "посиделок" весной 1904 году она познакомилась с Егором Сергеевичем Созоновым.

Сазонов Егор Сергеевич

Созонов Егор Сергеевич (1879 – 1910)

   Он старше её на 8 лет. С 1902 член партии социалистов-революционеров. С 1903 года — член «Боевой организации». Жил на нелегальном положении, по поддельному паспорту. Семнадцатилетняя Паллада стала его гражданской женой. 15 июля 1904 года вместе с товарищами по боевой организации в Петербурге он совершил убийство министра внутренних дел В. К. Плеве.
   Он был основным метальщик и при виде кареты министра, Созонов сошёл с тротуара и кинул в неё бомбу. Плеве был убит с первого раза. Сам Созонов был тяжело ранен. Здесь же, на месте убийства, он был арестован и предан суду. Его лишили всех прав и определили на бессрочное содержание в каторжной тюрьме, заключили в Шлиссельбургскую крепость. Потом была Бутырская тюрьма, откуда его отправили на Нерчинские рудники. 27 ноября 1910 года он совершил самоубийство приняв яд. Похоронен в Уфе на Сергиевском кладбище.

www.hrono.ru

  После этих событий, она остается одна, в "интересном положении". Возвращается к родителям, которые живут теперь в Царском Селе и сообщает им о своей беременности. Происходит конфликт и она вновь сбегает из родительского дома, и живёт у одной из знакомых. Через какое-то время, узнав о её положении, к ней приходит давний её поклонник, который был в неё страстно влюблён, приятель Сазонова -  Сергей Богданов. Из благородных чувств,  он предложил ей обвенчаться. После некоторых раздумий, она соглашается. После, она взяла его фамилию и стала Богдановой.
   Через несколько месяцев Паллада разрешилась от бремени и родила двух замечательных близнецов, которых нарекла на радость деду - Орестом и Эрастом. Это были безусловно дети Егора Сазонова, а как утверждала сама Паллада Олимповна с Сергеем Богдановым у ней была "платоническая любовь".

   В начале XX века традиция фиктивных браков получила еще один изгиб: мистически настроенные барышни (иногда молодые люди) (в первую очередь, в антропософских кругах) стали выдвигать своим женихам (а иногда уже мужьям) условием совместной жизни — отказ от сексуальной близости. Таким был брак Волошина и Сабашниковой2 и гражданский брак Белого3 и Тургеневой. Иногда фиктивные браки перерастали в настоящие, как, например, брак Софьи Ковалевской в XIX веке или Блока и Менделеевой4. Иногда кончались разводом5.
   Но это семейная идиллия Богдановых была не долгой. Через некоторое время Богданов был арестован за революционную деятельность и сослан в Сибирь. Далее история умалчивает о его судьбе. А Паллада, с младенцами на руках возвращается к родителям в Царское Село. Они соглашаются взять мальчиков на воспитание.
   А 29 сентября 1906 года от рук эсеров-террористов, погибает её двоюродный брат Старынкевич Константин Сократович. Он был губернатором в Симбирске и в него была брошена бомба. Сначала ранения казались не тяжёлыми, но через два дня, 23 сентября 1906 года, он  скончался от паралича сердца на почве заражения крови после повреждений. Траурным поездом его тело было доставлено в С. Петербург и похоронено на Никольском кладбище Александро-Невской Лавры. Вот такой рок судьбы.

Старынкевич Константин Сократович

Старынкевич Константин Сократович (1858 – 1906)

   После этой всей череды событий, она решает стать артисткой и поступает в театральную студию Николая Евреинова, которую заканчивает в 1911 году. Берёт себе в качестве псевдонима вторую фамилию — Бельская и получается «антично-театрально». Выступала в спектаклях "Старого театра" и Суворинского театра.
   В этот период её жизни, идёт череда страстных любовных романов, которые заканчивались как правило очередным кратковременным браком и сменой фамилии. Она была графиней Берг, затем Пэдди-Кабецкой, потом Дерюжинской. Современники по разному  о ней отзывались. Сколько людей, столько мнений. Рюрик Ивнев считал её очень характерной и яркой личностью Петербурга того времени. Интересная, живая, оригинальная. Её небольшая квартира и днём и ночью была к услугам любой экстравагантной компании.
   Другие считали её демонической и очень развратной женщиной. Она была известна своими весьма вольными взглядами на любовные отношения и сама была искренна в этом. Любила пока любилась и сама прерывала все отношения когда страсть уходила. Как вспоминала Анна Ахматова, что Паллада рассказывая о каких-то прошлых событиях, спрашивала у неё: "...А ты не помнишь Анна, с кем я тогда жила?". Действительно, за её долгую жизнь у неё было великое множество любовников, да каких....
   Георгий Иванов описывает, как во время светского разговора, хозяйка попросила барона достать из шкатулки ее список: «Вот, Лавров... №49... в позапрошлом году...
— А теперь который номер, NN?
Семидесятый. Когда будет семьдесят пять, я буду справлять юбилей. — И она нежно прижимает к губам свою записную книжку. Это моя душа — она переплетена в человеческую кожу».
   А вот эти строки ей посвятил Игорь Северянин:

 

Она была худа, как смертный грех,
И так несбыточно миниатюрна...
Я помню только рот ее и мех,
Скрывавший всю и вздрагивавший бурно.

Смех, точно кашель. Кашель, точно смех.
И этот рот - бессчетных прахов урна...
Я у нее встречал богему, - тех,
Кто жил самозабвенно-авантюрно.

Уродливый и бледный Гумилев
Любил низать пред нею жемчуг слов,
Субтильный Жорж Иванов - пить усладу,
Евреинов - бросаться на костер...
Мужчина каждый делался остер,
Почуяв изощренную Палладу...

Граф Борис Берг

Граф Борис Берг (1884 – 1953)

   В 1912 году, антрепренером Борисом Прониным, в подвале Дома Жакоба артистическое кафе или кабаре «Бродячая собака». Она была там завсегдатаем. Многие молодые литераторы в неё были безумно влюблены. По газетным новостям и воспоминаниям её второго мужа Берга Б.О, известность Паллада приобрела в 1908 - 1909 годах, после того, как от любви к ней застрелились два человека, совсем ей не нравящиеся. Некоторые дамы ей даже завидовали вздыхая ... Анна Ахматова про неё говорила Л Чуковской - " Она была знаменита!

Бродячая собака


   Вот отрывок из «Петербургских воспоминаний» Г. Иванова: «...сводчатые комнаты «Собаки», заволоченные табачным дымом, становились к утру чуть волшебными, чуть «из Гофмана». На эстраде кто-то читает стихи, его перебивает музыка или рояль. Кто-то ссорится, кто-то объясняется в любви. (...) Рыжий Маяковский обыгрывает кого-то в орлянку. О.А. Судейкина, похожая на куклу, с прелестной, какой-то кукольно-механической грацией танцует «полечку» — свой коронный номер. Сам «метр Судейкин», скрестив по-наполеоновски руки, с трубкой в зубах мрачно стоит в углу. Его совиное лицо неподвижно и непроницаемо. Может быть, он совершенно трезв, может быть, пьян — решить трудно. (...) Барон Н.Н. Врангель, то вкидывая в глаз, то роняя (с поразительной ловкостью) свой моноколь, явно не слушает птичьей болтовни своей спутницы, знаменитой Паллады Богдановой-Бельской, закутанной в какие-то фантастические шелка и перья.

Михаил Кузмин посвятил Палладе последний куплет гимна «Бродячей собаки»:

А!..
Не забыта и Паллада
В титулованном кругу,
Словно древняя Дриада,
Что резвится на лугу,
Ей любовь одна отрада,
И где надо и не надо
Не ответит, не ответит, не ответит «не могу»

   Её стали называть «демонической женщиной» богемного Петербурга. Она на гастролях в Тирасполе, декламируя Бальмонта, "танцевала" босиком его стихи...". Особой благосклонностью Паллады пользовались молоденькие литераторы. Один из них - поэт-гусар Всеволод Князев, "дитя... розовое, белокурое, золотистое в гусарском мундире" страстно был влюблён в Палладу. Он постоянно ей клялся в вечной любви до гроба, чем в какой-то степени докучал и мешал развитию новых амурных страстей, а самое главное в этот жизненный период, она выдает себя за лесбиянку.
   В один из дней Паллада, дабы избавится от надоедливого и "получившего уже своё" и причём не одиножды молодого гусара - любезно попросит его, передать две розы поэту Михаилу Кузмину, величайшему в истории российской словесности ценителю мужской красоты. ...и она не ошиблась. Чем кончилась история ? Кузмин скрупулезно занес в дневник это событие от 2 мая 1910 года: "Мне очень понравился приходивший Князев. Вдруг он мне принес две розы от Паллады. Пошел ее поблагодарить. Звала слушать стихи Князева. Она действительно очень красива..."
А юный красавец влюбился в Кузмина и уехал жить к нему в Павловск. После Паллада напишет это стихотворение

Михаилу Кузмину
Когда пройдете под руку с ним вместе
И не глядя, поднимете свой котелок,
Мне станет радостно от верной вести,
Что нас троих опять связал все тот же рок.

И улыбнусь ревнивому сомненью,
Привычно взявшему меня для пленных мук,
И к храму Женщины, радея откровенно,
Опять направляю я без стрел свой лук
.
(1911)

   Геями были модернисты: М. Кузмин, Вс. Князев, С. Судейкин, С. Городецкий и многие, многие другие. Впрочем, однополая любовь вполне сочеталась с двуполой, например, тот же Князев являлся по очереди любовником Паллады, Кузмина и Ольги Судейкиной. Еще одной распространенной формой жизни тех лет были «тройки». Образец такого сожительства задавался в романом Чернышевского "Что делать"!!!!!!!!
   Не удивительно, что в петербургских кругах женщины публично, на ровне с мужчинами -  частенько меняли мужей и любовников. Маргарита Сабашникова вспоминает в «Зеленой Змее»: «Супружеская верность была большой редкостью, а когда встречались такие пары, другие их даже несколько презирали».
Едва ли не единственным примером в рассматриваемых кругах долгой совместной жизни (при отсутствии физической близости) является брак Мережковских: «...мы прожили с Д. С. Мережковским 52 года, не разлучаясь, со дня нашей свадьбы в Тифлисе, ни разу, ни на один день» (Дмитрий Мережковский / Гиппиус 3. Н. Живые лица. Книга II. Тбилиси; Мерани, 1991. С. 163).

Одним из наиболее красивых выражений такого мироощущения является стихотворение Марины Цветаевой 1915 года.

Легкомыслие! — Милый грех,
Милый спутник и враг мой милый!
Ты в глаза мои вбрызнул смех,
Ты мазурку мне вбрызнул в жилы.

Научил не хранить кольца, —
С кем бы жизнь меня ни венчала!
Начинать наугад с конца,
И кончать еще до начала.

 3 марта 1915

   А Михаил Кузмин в своих «Плавающих - путешествующих» вывел образ Паллады, под именем Полины Аркадьевны Добролюбовой-Черниковой, в которой соединялись «святые куртизанки, непонятые роковые женщины, экстравагантные американки, оргиастические поэтессы», при этом язвительно заметив, что родителями такой женщины могли бы быть разве что «сумасшедший сыщик и распутная игуменья».
  Её прототип так же использовался в записках художника группы «Тринадцать» В. А. Милашевского, как Паллада Скуратова (намёк на то, что Богданов-Бельский было фамильным именем Малюты Скуратова) и как Диана Олимпиевна — в повести О. Морозовой «Одна судьба». А вот, "красный граф" Толстой, это ко глумливо описал заведение "Собаки"и нашу героиню в романе  «Хождение по мукам»- назвав его "Красными бубенцами": «...Такой гнили нигде не найдешь - наслаждение!.. Посмотри - вон в углу сидит одна - худа, страшна, шевелиться даже не может: истерия в последнем градусе, - пользуется необыкновенным успехом»
  Про ее «непристойный альбом» ходили слухи по Петербургу. Свои поэтические опыты Паллада опубликовала в изящно оформленном сборнике её стихов "Амулеты", вызвавшем весьма резкую критику в отношении как стихотворных размеров, так и тем ее стихов. Лирическая героиня — утончённая «шикарная» куртизанка, в стихах упоминаются атрибуты современного быта («таксомотор», «телефон» и под.). Эти поэтические опыты, Палладой были написанные под сильным влиянием Кузмина, Ахматовой и особенно Северянина. В журнале «Аргус» она вела рубрику «горячих советов о красоте - дамам и джентльменам».

Паллада

  Пока были деньги отца, Паллада содержала экзотическую квартиру на Фурштадтской, где грум с "фиалковыми глазами" разносил гостям кофе и шерри-бренди, ловко шагая через оскаленные морды леопардовых шкур. Когда деньги вышли, переселилась на Фонтанку (Фонтанка, 126), где бывали князь Волконский, граф Зубов, барон Врангель, толпились поэты...В адресных книгах "Весь Петербург" она значится как Богданова-Бельская Паллада Олимповна - актриса. В 1911 году она проживала по адресу - Броницкая д 30. Телефон 47570.

   В 1915 году, приумножив гостей своего солона, переехала жить в "Казачьи бани", рядом с Гороховой улицей. Жила она неподалеку от Царскосельского вокзала в Большом Казачьем переулке д. 9 , во дворе здания знаменитых бань. Переулок мрачный и грязный. В конце него кривой газовый фонарь освещает вывеску "Семейные бани". Бани, в которые очень любил ходить Григорий Ефимович Распутин и жил он неподалеку - на Гороховой. Вот вроде бы всё сходится, должны пересечься их судьбы, хотя бы на бумаге, а нет... Изучая биографии как Распутина так и Богданой-Бельской, я ни где не встречал  упоминания об их знакомстве, соседства, и пересечения судеб -  даже у Пикуля и Платонова.  Возможно история специально это умалчивает? К слову, в этом же Казачьем переулке проживал ещё один человек - Михаил Адеевич Снарский (Оцуп). Вот тот точно, должен был быть общим знакомым и Паллады и Григория, потому как общих знакомых у него было великое множество. Интересная авантюрная личность. Кое-что о нём можно посмотреть  ЗДЕСЬ
   Есть несколько воспоминаний современников Паллады о её последнем салоне в Казачьем переулке, который она открыла у себя на квартире:
   Денег у Паллады мало. Талантов никаких. Воображение воспаленное. ...Хозяйка салона, прочитав «Портрет Дориана Грея» Уайльда, вообразила себя лордом Генри в юбке - порочной, блестящей, очаровательной, презирающей "пошлые условности". К этой цели он и стремилась. Одевалась она в ядовито-яркие шелка, кружева, украшая себя перьями, бусами, браслетами и дополняла свой наряд соответствующим макияжем. Курила папиросы с опиумом. ...часто в среду утром -  её приёмный день - бежала с последней брошкой в соседний ломбард, чтобы было на что купить портвейн и шерри-бренди для эстетического общества, которое у неё должно было собраться.
   Из воспоминаний Георгия Иванова: ".... Эстет, впервые удостоенный чести быть приглашенным на пятичасовой чай к Палладе, разыскав дом, увидев фонарь, лоток с мылом и губками, эту надпись "Бани", - сомневается, тут ли? Сомнения напрасны - именно тут. Самое изысканное, самое эстетическое, самое передовое общество собирается именно здесь. Так, по крайней мере, уверяет хозяйка... У лорда Генри, конечно, был особняк с цветником из орхидей и шпалеры напудренных лакеев, но это неважно. Смело толкайте стеклянную дверь с матовой надписью "Семейные 40 копеек"и входите. Из подъезда есть дверка во двор, во дворе другой подъезд, довольно чистый, хотя не только без орхидей, но и без швейцара. Подымайтесь на четвёртый этаж.
   Паллада считала, что это "ужас как экстравагантно", "Где вы живете?" - "В бане. Адски шикарно!"
В половине шестого - в шесть, "салон" в разгаре. Интерьер ее жилища соответствовал своей хозяйке: те же ярко-ядовитые тона, горы искусственных цветов, чучела животных и птиц, пестрота драпировок, ковров, десятки разноцветных подушек. На особой жаровне тлели восточные благовония...». От запаха духов, папирос, восточного порошка - трудно дышать.    Хозяйка встречает гостей в ядовитых шелках, лежа и попыхивая папиросу с длинным серебряным мундштуком на таком же ядовитом диване. он загадочно улыбается. Она ещё молода. Если всмотреться - видишь, что она была бы прямо хорошенькой, если бы одной из тех губок, что продаются у входа, стереть с её лица эти белила, румяна, мушек, жирные полосы синего карандаша. И ещё - если бы она перестала ломаться. Ну, и одевалась бы по-человечески. Конечно, всё эти "если бы" - неосуществимы. Отнять у Паллады её краски, манеры, пестрые тряпки - бесконечное ломанье, что же тогда останется?..."

ГЕОРГИЮ ИВАНОВУ

Не подниму свою вуаль,
Для поцелуя губ не покажу,
И перчатка моя узка ль,
И жмет ли больно пальцы, не скажу.

Сегодня вам не разгадать
Сквозь светлую вуалевую тень,
Зачем мне так хотелось спать,
И почему томит сегодня лень.

Коснетесь вы моей перчатки,
Пытливо взглянете в глаза, но жаль:
Вам так и не решить загадки,
Сквозь светлую, как облако, вуаль.
1913 г.
 

* * *

Ты так изысканно-изнежен,
Когда целуешь пальцы рук моих,
И в мадригале ты небрежен,
И даже льстив в признаньях глаз одних.

И я порою вспоминаю
Тебя, кавалерийского певца,
И ту перчатку сохраняю,
Что раз коснулась твоего лица.

Я знаю, ты всегда спокоен
И горд, что на плечах твоих мундир,
И так доволен тем, что строен,
Столичных женщин молодой кумир.

Ты так изысканно изнежен,
Всегда, везде желанный кавалер.
Прости, коль будешь ты рассержен,
Узнав, что описал тебя Мольер.
 

* * *

Пусть никто не видит, как надену шляпу,
Как пред зеркалом закутаюсь в меха.
И, пожав котенку «Принцу» нежно лапу,
Выйду на Фонтанку встретить жениха.

Пусть никто не видит, как прожду напрасно,
Как я буду мерзнуть в шелковом манто,
Как из глаз моих польются слезы страстно
В миг, когда с другой проедет он в ландо.

Пусть никто не слышит, как вода в Фонтанке
Вдруг плеснет привычно, задрожав слегка.
Только станет грустно маленькой служанке
Ждать меня напрасно дома до утра.
1914
 

* * *

О милая, о родина моя, Варшава!
Я взята в плен твоей красивостью и солнцем.
В созвучиях столиц отдельная октава,
Томишь мечту забитым траурно оконцем.

О паны гордые и трепетные панны!
В мазурке мчась, как принцы и принцессы сказки,
Вы свято помните прадедовские рамы
За чарою вина, в любви и нежной пляске.

И отрешась от всех жестоких обвинений,
Провозглашаю тост, чтобы разбить молву.
За родину одну, за наш единый гений,
Мой тост за двух сестер — за Вислу и Неву!


* * *

Пред алтарем светильник жертвенно зажгла,
Но пред тобой склонила я колени,
Я богу моему молитвы вознесла,
Но лишь к тебе ведут меня ступени.
1913, озеро Сото
 

* * *

Не я ли с необычным мне смиреньем,
Без ропота, с покорностью к вам шла?
Внимая вашей лжи, с таким терпеньем,
Не я ль служанкой вашею была?

Не я ли жажду вашу утолила
Последней чашею моих страстей,
И с затаенной ревностью следила,
Чтоб взгляд с моим не встретился ничей?

Но если вам уже не мил мой дар,
И если вас уж больше не дурманит
Искусство всех моих любовных чар,
Пусть ваша смерть мне насмерть сердце ранит.
1913


* * *

Я не хочу писать стихами,
Я не умею,
Я лишь скользну по ней глазами,
И покраснею.
Она любви случайной муза,
Я — переписчик.
На ней мила из кружев блуза
И узкий лифчик.
Не буду я писать стихами,
Раз нет таланта.
Я искушу ее губами,
Дождавшись фанта.
Она поймет и мне ответит
Своим согласьем.
Амур для нас стрелу наметит,
Сведет участьем.


* * *

«За что? — она спросила Бога, —
В удел мне тернии, в удел мне кровь?»
— «За то, что было слишком много,
Тех, кто желал узнать с тобой любовь».

— «За то? — она сказала нежно, —
Тогда, Господь, брось больше терний мне,
Чтобы могла я безмятежно
Грешить, все зная, и в предсмертном сне!»

Оказавшись в эмиграции, Георгий Иванов, грустя об ушедших временах, не забыл и ту, о которой часто, хотя и с иронией, вспоминал в своих мемуарах, написав:

В тринадцатом году, еще не понимая
Что будет с нами, что нас ждет –
Шампанского бокалы подымая,
Мы весело встречали – Новый Год.

Как мы состарились! Проходят годы.
Проходят годы – их не замечаем мы...
Но этот воздух смерти и свободы,
И розы, и вино, и холод той зимы
Никто не позабыл, о я уверен.

Должно быть сквозь свинцовый мрак
На мир, что навсегда потерян,
Глаза умерших смотрят так.

1948

...и вот ещё

Январский день. На берегу Невы
Несется ветер, разрушеньем вея.
Где Олечка Судейкина, увы,
Ахматова, Паллада, Саломея?
Все, кто блистал в тринадцатом году —
Лишь призраки на петербургском льду.

1922

Эти же строки, как эпитафия у ней на могиле

Эпитафия

Глеб Дерюжинский

   В 1914 году у ней очередной роман в захлёб и она выходит замужем за скульптора Глеба Дерюжинского, становится Палладой Дерюжинской. Родственники скептически относятся к этому браку. Он преуспевающий скульптор, учится в Академии Художеств. С 1915 г. участвует в художественных салонах и выставках. Но как это обычно происходило с Палладой, семейная жизнь у них не складывается. Паллада влюбилась в соседа по дому, где жили Дерюжинские (Саперный пер.10) в Леонида Каннегиссера - молодого поэта. Вот такой РОК судьбы. Ещё один террорист в жизни Паллады.

Лёня Каннегисер


   Роман захватывает её и она уходит от мужа.... но они остаются в хороших дружеских отношениях. После Февральской революции в апреле 1917 г. Дерюжинский был избран делегатом от учащихся Академии во временный комитет Союза деятелей искусства. Но после Октябрьского переворота  он уезжает в Крым и селится в посёлке Кореиз, под Ялтой в имении князя Феликса Юсупова, бывшего соученика по гимназии. (Опять Распутинская тема).
   Паллада обрушивает на Леню (ей — тридцать, ему — девятнадцать) все свое неистовство. Частые встречи, ежедневная переписка, посвящение в интим. Она использует любой повод, чтобы занять его внимание, иногда просто просит прислать папирос, да и повода не нужно.
   Ее распирают, раздирают страсти, пишет крупно, размашисто, перебегая на конверты, когда не хватает бумаги. “Целую куда попало”. “На вернисаже футуристов. Буду искать Вас… Письмо запоздало, теряет значение”. “Плачу без тебя” (“тебя” зачеркнуто, но так, чтоб видно было).  Я не могу жить без выдумки, Леня, не могу жить без мечты и страсти, а люди должны мне помогать в этом, иначе я не верю в свои силы...

Все это было до революции...

   ... а дальше Октябрьский переворот. Лёня юнкер Михайловского артиллерийского училища. В ночь с 25 на 26 октября вместе с несколькими другими романтиками, идёт защищать Временное правительство. Но что могут предпринять мальчишки, против стихии. Голодное время. Каннегисер входил в подпольную антибольшевистскую группу, возглавляемую его двоюродным братом М. М. Филоненко. Тот поддерживал тесную связь с Б. В. Савинковым, который и отдал приказ о ликвидации председателя Петроградского ЧК Моисея Урицкого.

Урицкий М.


   «В начале 11-го часа утра 30-го августа в Петербурге из квартиры на Сапёрном переулке вышел одетый в кожаную куртку двадцатилетний красивый юноша „буржуазного происхождения“, еврей по национальности. Молодой поэт Леонид Канегиссер сел на велосипед и поехал к площади Зимнего Дворца. Перед министерством иностранных дел, куда обычно приезжал Урицкий, Канегиссер остановился, слез с велосипеда и вошёл в тот подъезд полукруглого дворца, к которому всегда подъезжал Урицкий.
— Товарищ Урицкий принимает? — спросил юноша у старика швейцара ещё царских времён.
— Ещё не прибыли-с, — ответил швейцар.
    Поэт отошёл к окну, выходящему на площадь. Сел на подоконник. Он долго глядел в окно. По площади шли люди. В двадцать минут прошла целая вечность. Наконец, вдали послышался мягкий приближающийся грохот. Царский автомобиль замедлил ход и остановился у подъезда.
   Прибыв со своей частной квартиры на Васильевском острове, маленький визгливый уродец на коротеньких кривых ножках, по-утиному раскачиваясь, Урицкий вбежал в подъезд дворца. Рассказывают, что Урицкий любил хвастать количеством подписываемых им смертных приговоров. Сколько должен был он подписать сегодня? Но молодой человек в кожаной куртке встал. И в то время, как шеф чрезвычайной комиссии семенил коротенькими ножками к лифту, с шести шагов в Урицкого грянул выстрел. Леонид Канегиссер убил Урицкого наповал». В октябре 1918 года его растреляли.
   Дело Леонида Каннегисера было поднято из архивной пыли в эпоху перестройки. В реабилитационном потоке Прокуратура, рассмотрев его, вынесла 20 ноября 1992 года вердикт: “Реабилитации не подлежит”. Преступник-террорист. В толстой папке его "ДЕЛА" есть письма Паллады к Леониду.
   Леня, я умираю, я умираю. Я все пороги обегала, сколько рук я жала, сколько глаз я заставляла опуститься — встречаясь с моими, в слезах. Есть люди все сплоченные одной злобой и презрением ко мне, все мои враги. Ухожу с подмостков после испробования всех видов борьбы за существование...” Другое письмо: “Есть тысяча способов добиться любви женщины и ни одного, чтобы отказаться от нее. А про меня! Есть миллионы способов заставить забыть ее и ни одного, чтобы она полюбила. Да, я аскетка и, если бы не мое здоровье, я бы одела власяницу.

Лёня Каннегисер

Тут же фотография: “Милому Ломаке — от такой же”. И рядом — листок со стихами, посвященными — не ему ли?

Картавый голос, полный лени,
Остроты, шутки и детский смех,
Отменно злой — в упорном мщеньи,
Спортсмен всех чувственных утех...
Привычный маникюр изящных рук
И шелк носков — все, все ласкает глаз...
Моя любовь одна с волшебством мук,
И с вами пуст — любви иконостас.

   Судьба была чудовищно жестока к этому поколению. Узнав о его смерти, она сбегает в буквальном смысле из Петрограда. Сначала добирается до Киева, а потом в Крым, к своему последнему бывшему мужу. Все в надежде, что все эти беспорядки скоро утихнут. Но время идёт и становится более очевидно, что будет только хуже. Паллада пытается собрать свой литературный салон. Но из этого ничего не выходит. Безденежье. Её желание стать прежней, «роковой» Палладой в стенах ялтинского "Кафе поэтов", то же ни к чему не приводит. Время уже не то... и она уже не та
   Есть эпизод из того Ялтинского периода её жизни. Как-то Судейкины, хорошие её знакомые собрались пойти в концерт и она, изъявила желание пойти с ними. Но получила ответ: «Пока Вы не перемените Вашего образа жизни, я не могу, чтобы Вы появлялись с нами в общественных местах!» Униженная и оскорбленная Паллада уходит в слезах.

Не я ли с необычным мне смиреньем,
Без ропота, с покорностью к вам шла?
Внимая вашей лжи, с таким терпеньем,
Не я ль служанкой вашею была?

Не я ли жажду вашу утолила
Последней чашею моих страстей,
И с затаенной ревностью следила,
Чтоб взгляд с моим не встретился ничей?

Но если вам уже не мил мой дар,
И если вас уж больше не дурманит
Искусство всех моих любовных чар,
Пусть ваша смерть мне насмерть сердце ранит.

   Душевная пустота и одиночество. Бывший муж ей предлагает уехать в Новороссийск, немецкая интервенция. Но она отказывается и остается в Ялте. Как бы возможно сложилась бы её судьба? Уже весной 1919 году, Глеб Дерюжинский нанимается матросом на судно "Владимир" перевозящее руду и уезжает из России на всегда. В конечном итоге он эмигрирует в США, где в скором времени он делает себе блестящую карьеру скульптора. К нему приходит успех. Его сейчас считают выдающимся американским скульптором.  Основные его произведения: скульптурные портреты Н. Рериха, С. Рахманинова, С. Гречанинова, С. Прокофьева, Рабиндраната Тагора, президентов Теодора и Франклина Рузвельтов, Дж. Кеннеди, пианиста А. И. Зилоти и др.
   А Паллада остается одно. Лихолетье Гражданской войны прокатывается и по ней. Белые. Красные. РевСоветы. Комитеты. А дальше пробел в её биографии. Известно что в 1920-1930-х годах жила в бывшем Царском Селе, затем перебралась в Ленинград. Потомственная дворянка, поэтесса, актриса, литератор, хозяйка литературного салона, «светская львица» Серебряного века. Имела 4 комнатную квартиру на В.О. Это факт. Благополучно перескочила через все мысленные и не мысленные рифы репрессий и наказаний. Прошла через Блокаду, войну и стала пенсионеркой Союзного значения. Теперь наверное стоит задуматься, как это всё возможно и не похожа ли жизнь на чью-то легенду.
   Паллада прожила долгую жизнь в 83 года. В советское время, никак не проявляя себя, жила в Ленинграде до самой своей смерти. Пишут, что она пыталась поддерживать контакты с Ахматовой. Но Ахматова как-то об этом не особо распространялась, хотя и любила помыть кости и ни где не упоминается о их встречах. А были ли они? А вот одна открытка была прислана Ахматовой от неё , датированна маем 1948 года. Что-то в её жизни не складывалось и она писала: “Наверно, я вскоре умру, потому что очень хочу вас видеть и слышать — а я теперь тень безрассудной Паллады. Страшная тень и никому не нужная”.
   Лидия Чуковская в записках об Анне Ахматовой упоминает, что как-то она начала рассказывать всякие истории, перескакивая с предмета на предмет, с имени на имя. Спросила, слышала ли я о Палладе? – Нет. – Даже не слышали? Это можно объяснить только вашей сверхъестественной молодостью. Она была знаменита... Она говорила в прошедшем времени, как о уже умершей. Поэтому, скорей всего они не поддерживали ни каких отношений.
   Как пишут во многих статьях о Палладе: "...что она умерла НЕЗАМЕТНО в конце шестидесятых. А во всех справочных изданиях стоит точная дата смерти 19 июля 1968 года.
   А я, как некрополист, прекрасно знаю, как "люди умирают незаметно" и как сложно потом найти, где, когда и как умер человек. Масса тому примеров, когда в энциклопедических и биографических словарях стоит открытая дата рождения, скажем 1902 - а даты смерти нет. Или пишут, умер в 90-е. Вот к примеру Лидия Чарская или покровительница молодых талантов Серебряного века, “тетя” и “регентка” Софья Исааковна Чацкина. И та и другая умерли в нищете и пропали в безвестности. А Паллада Олимповна благополучно дожила до брежневской эпохи! В чём же секрет ?
  Скорей всему, ответ в её последнем муже - Гроссе Виталии Фёдоровиче. Информации о нём почти нет. Известно что он родился в 1890 году в Колпино, в семье генерала инженера механика, начальника Адмиралтейских Ижорских заводов (1895—1908)- Фёдора Христофоровича Гросса (1855—1919). Был разносторонним человеком, творческой личностью. Писал стихи, рисовал, музицировал. А ещё говорят, что в молодости влюбился в цыганку и ушёл в табор, и  отец очень осерчал и отказался от него. Член Российского Теософского общества. Работал у Адолия Роде, подбирал цыган для выступления на "Вилле Роде". Участвовал в фальсификации двойников Распутина. После революции работал на внешнюю разведку Коминтерна. Работал в США, Франции, Германии. Возможно, когда-нибудь мы узнаем из открытых архивов внешней разведки - более точную информацию. Можно так же с уверенностью сказать, что ОН участвовал в безопасности судеб своего брата физика Е.Ф.Гросса и общих детей с Палладой.

*   *   *

ОТЕЦ: Старынкевич Олимпий Ивановичич

 

29.10.1837 г. - после 1.07.1908 г.

Православный.

Участвовал в русско-турецкой войне 1877-78 гг. (в 1877 г. - ранен)

Георгиевский кавалер

Инженер-генерал

 

Образование: Николаевское инженерное училище (06.06.1857) (в 11-ю конно-артиллерийскую батарею), Николаевская инженерная академия (1-й разряд) (27.08.1859)

Чины: вступил в службу (28.09.1853), прапорщик (6.06.1857), подпоручик (24.07.1858), переименован в прапорщики гвардии (27.07.1858), подпоручик (27.08.1859), поручик со старшинством с 22.07.1859 г. (), штабс-капитан (31.03.1866), капитан (31.03.1868), подполковник (4.04.1876), полковник (20.04.1880), генерал-майор (9.04.1889), генерал-лейтенант со ст. 6.12.1900 г. (1901), военный инженер ()

Прохождение службы: заведующий работами в Брянском местном арсенале (на 17.04.1879), начальник Варшавского крепостного инженерного управления (18.03.1884-24.12.1890), член Инженерного комитета Главного инженерного управления (24.12.1890-после 1.07.1908)

Награды: св. Станислава 3 ст. (1862), св. Анны 3 ст. (1868), св. Станислава 2 ст. (1870),св. Анны 2 ст. (1874), св. Владимира 4 ст. с мечами и бантом (1878), св. Владимира 3 ст. (1885), св. Станислава 1 ст. (1892), св. Анны 1 ст. (1896), св. Владимира 2 ст. (1904), Золотая сабля (17.4.1879);

Иностранные награды: румынский Железный крест (1879)

Источники:

Исмаилов Э.Э.О. Золотое оружие с надписью «За храбрость». Списки кавалеров. 1788-1913. — М.: Старая Басманная, 2007.
Список генералам по старшинству, 1.09.1890

Список генералам по старшинству, 1.05.1903

Список генералам по старшинству, 1.07.1908

Женат, 4 детей, в т.ч.: Кронид – офицер инженерных войск.

regiment.ru

ДЯДЯ: Старынкевич Сократ Иванович

18.12.1820 г. Таганрог - 23.08.1902 г. Варшава
Православный.
Президент Варшавы. Был инициатором проведения в городе водопровода и системы канализации. После выхода в отставку в 1892 году остался жить в Варшаве. Умер в 1902 году, был похоронен на православном кладбище в Варшаве.)

 

Двоюродный брат: Старынкевич Константин Сократович

17.09.1858 г. - 23.09.1906 г. С. Петербург
Православный. Из дворян Московской губ.
Образование: Имп. университет.
Чины: вступил в службу (15.06.1879),
подпоручик (ст. 7.03.1880),
переименован в прапорщики гвардии (ст. 30.03.1881),
переименован в подпоручики гвардии в связи с упразднением чина прапорщика в мирное время (ст. 30.08.1884),
поручик гвардии (ст. 24.03.1885),
штабс-капитан гвардии (ст. 30.08.1891),
капитан гвардии (ст. 2.04.1895),
полковник (ст. 24.03.1896),
генерал-майор "за отличие по службе" со ст. 11.07.1904 (1903)
Прохождение службы:
командир 4-й батареи Гвардейской конно-артиллерийской бригады (30.06.1895-2.04.1899),
врем. командир 1-го дивизиона Гвардейской конно-артиллерийской бригады (30.04.-5.06.1896),
штаб-офицер для особых поручений при министре внутренних дел (2.04.1899-3.06.1900),
олонецкий вице-губернатор (3.06.1900-16.06.1902),
курляндский вице-губернатор (16.06.1902-23.07.1903),
томский губернатор (23.07.1903-6.11.1904),
харьковский губернатор (6.11.1904-3.01.1906),
по МВД (3.01.-25.07.1906),
симбирский губернатор (25.07.-23.09.1906),
прибыл к месту службы (08.1906).
Награды: С3 (1888), А3 (1891), С2 (1894), А2 (1896), В4 (1901)
Иностранные награды: командорский крест румынского ордена Звезды (1899)

Прочие сведения: 21.09.1906 г. смертельно ранен взрывом бомбы. Погребен в СПб. на кладбище Александро-Невской лавры.

СЫН : Богданов Орест Сергеевич

1905 г. С. Петербург  - 1998 г. С.Петербург
Ученый - металлург, лауреатом Государственной премии СССР, автор книги "Справочник по обогащению руд".

СЫН : Гросс Эрнест Витальевич

1925 г. Ленинград  - 2000 г. С.Петербург

magazines.russ

На главную страницу
Hosted by uCoz


Rambler's Top100
Каталог Ресурсов ИнтернетЯндекс цитированияАнализ интернет сайта Найти: на


Hosted by uCoz
Hosted by uCoz